По прозвищу "Рысь": подвиг и жизнь Людмилы Павличенко – к юбилею легендарного снайпера
К 110-летию со дня рождения Людмилы Павличенко
12 июля исполняется 110 лет со дня рождения Людмилы Павличенко, участницы обороны Севастополя, Героя Советского Союза, самой результативной женщины-снайпера Великой Отечественной войны, которая уничтожила 309 фашистских солдат и офицеров.
Осколок был длинный, с зазубринами величиной со спичку. Его принесли в палату, положили на тумбочку. Людмила покрутила кусок металла в руках и подумала: не чиркнул бы по голове под волосами, а прошел чуть ниже – и все: не госпитальная койка, а вырытая наспех братская могила под деревней Татарка у Одессы.
Это октябрь 1941 года. Но у Людмилы Павличенко впереди еще месяцы войны. Севастополь. Уничтоженные враги, известность, радости, потери. Еще два ранения. Десятилетия мирной жизни.
Счет к врагам
Тот самый счет, предъявленный Людмилой Павличенко к врагам, не раз пытались оспорить скептики: что-то очень много для одиннадцати месяцев на фронте. Но цифра реальная.
Людмила еще в 1937 году поступила в стрелковый кружок на киевском заводе "Арсенал". Два года спустя получила диплом уже городской школы, где готовили снайперов. После этого регулярно выезжала на стрельбища вместе с товарищами. Она с улыбкой вспоминала, как их, метких стрелков, собрал начальник школы и заявил: имейте ж вы совесть, не ходите в городские тиры! Будущие снайперы за один подход забирали оттуда все призы, что сразу сказалось на доходности аттракционов.
Так что на фронт Людмила Павличенко попала уже обученным специалистом.
"Охота" и засады
Будни снайперов протекали так. Выход на "охоту" до рассвета. Вместе с напарником-наблюдателем до ночи на позиции. Переговариваться нельзя, сигналить нельзя, шевелиться тоже. За день можно убить 3-5 гитлеровцев. А можно – ни одного.
При этом обычный солдат снайпера не интересует. "Фигуры", как называли свои цели стрелки, – это наблюдатели врага, которые могут вызвать огонь на наши позиции, связисты, курьеры-связные.
За такой добычей, как вражеские офицеры, приходилось выходить в снайперские засады: между первой и второй линиями немецких позиций. Сначала туда отправлялись разведчики, потом местность осматривали сами снайперы. И только потом обустраивали основную и запасную засады. Была возможность лишь дважды открыть огонь из каждой. А уходить приходилось во весь рост, бегом, выкладываясь, как на стометровке.
Из воспоминаний Людмилы Павличенко: Раненые снайперы не падают. Ранен – застонет, склонится, сожмется… Упадет только убитый. Вся засада тут же остановится и вступит в бой. А погибшего товарищи заберут. Это ни в одном уставе не записано, но был такой закон среди снайперов: не бросать своих, даже убитых.
В Севастополе однажды прямо на позиции снайперов выбежал человек с раскрытым советским паспортом. Так показывал, что свой. Оказалось, лесник с одного из кордонов на Мекензиевых горах. Фашисты убили всю его семью и обосновались на кордоне. Людмила уговорила устроить засаду, на разведку ходила сама, выбрала место. Прямо там, сидя на дереве, сделала расчеты, отследила распорядок солдат. Во время обеда и были перебиты гитлеровцы. И самая "жирная" добыча – немецкий майор – получил свою пулю.
На личный счет Людмилы добавились семеро врагов.
"Врут, но… так надо?"
Смертельно опасной была охота на вражеского снайпера. Одного такого, угнездившегося в обломках железнодорожного моста, Людмила со своим напарником поймали на старую уловку: напарник протащил за собой чучело, изображающее человека. Немец выстрелил – и обнаружил себя. Его тут же "сняла" Людмила. Враг оказался матерым, опытным, с двумя орденами. А у снайпера Павличенко тогда еще не было ни одного.
Командир решил, что публикации во фронтовых газетах лишними не будут. И на следующее утро потянулись корреспонденты. Людмилу забрасывали вопросами, заставляли позировать.
"Военный кинооператор Владислав Микоша провел на позициях нашей второй роты полдня, – писала в своих мемуарах Людмила Павличенко. – Особенно он досаждал мне. Заставил меня забраться с винтовкой "СВТ-40" на дерево и сделать вид, будто я целюсь из нее во врага. Напрасно я говорила ему, что в Севастополе с деревьев не стреляю, и это будет обман зрителей. "Киношник" упрямо стоял на своем. Чтобы отделаться от него, пришлось с ружьем залезть на старую яблоню".
Сами заметки и очерки снайпера раздражали еще больше. Слишком пафосно и неправдоподобно писали. Утешилась Людмила лишь тем, что "выдумки журналистов – лишь одна из составных частей пропаганды. Для большей убедительности людям нужен живой герой".
Кстати
– На фронт Людмила Павличенко ушла, будучи студенткой четвертого курса исторического факультета.
– Старший сержант Павличенко командовала взводом морских пехотинцев, проходивших обучение на снайперов.
– На позицию всегда выходила с ручной гранатой на поясе и своим талисманом, пистолетом Токарева. Это была страховка: снайперов в плен не брали, но женщину перед расстрелом могли изнасиловать. "Граната – врагам под ноги, семь пуль из "ТТ" – тем, кто подойдет ближе, но восьмая – себе в висок», – говорила Людмила.
– В Севастополе у снайпера Павличенко появились… любимые растения. Можжевельник был гарантией отсутствия всякой мошкары и жучков, которые могут вынудить снайпера пошевелиться. А держидерево, кустарник с колючками, маскировал дым от выстрела.
– Про Павличенко ходили слухи, будто ее заговорили от смерти, а в лесу ей помогает сам леший. В полку ей дали прозвище "Рысь".
Война подарила и отняла
Трудно сказать, сколько романтики было в первой встрече Людмилы Павличенко с командиром роты младшим лейтенантом Алексеем Киценко. Она сидела на поваленном дереве и курила трубку. Он удивился: впервые увидел девушку с трубкой. Заговорил.
В этот же вечер начался второй штурм Севастополя. Немцы пытались прорваться на Северную сторону. Впереди шли броневики. Людмила "сняла" пулеметчика с крыши передней машины, а затем достала фашистских солдат. Ее окоп был сильно углублен в землю, пули во врагов прилетели снизу.
А потом позицию снайпера стали расстреливать немецкие минометы.
Людмила Павличенко и Алексей Киценко. Вместе прожили чуть больше двух месяцев
Из воспоминаний Людмилы Павличенко: Очнулась я от холода. Шинель и маскхалат на правом плече и спине превратились в лохмотья. Каска с разорванным ремешком валялась рядом... Крона акации, расщепленной снарядом, упала и прижала меня к земле... Достать до раны, перевязать ее самостоятельно я не могла. Только чувствовала, что кровь уходит.
Последнее, что видела – силуэт человека. Услышала: "Люся, не умирай!" Потом узнала: Киценко. Подоспели солдаты, разобрали обломки дерева, а командир роты на руках донес до санинструктора. Потом на машине переправил в Инкерманские штольни, где базировались три госпиталя.
Алексей навещал в госпитале, после выписки привез к себе в землянку и… сделал предложение. Они успели написать рапорт о желании вступить в брак, отправить его. И бумагу с полковой печатью получили: "принято к исполнению".
Семейная жизнь в блиндаже продлилась чуть больше двух месяцев. 3 марта 1942 года во время артобстрела Алексей Киценко заслонил жену от снарядов, а сам был ранен. Как оказалось, смертельно. На следующий день его похоронили на Братском кладбище Севастополя.
© Источник: предоставлено А. Косовой
Братское кладбище Севастополя, июль 1942 г.: война прошла прямо по нему, уничтожив захоронения. В том числе и Алексея Киценко. Фото немецкого военного
Из воспоминаний Людмилы Павличенко: Вернувшись в наше земляное жилище, я провела в нем три бессонные ночи. Затем попыталась взять в руки снайперскую винтовку и поняла, что не могу ее держать: так сильно у меня дрожали руки. Пришлось отправиться в медсанбат, к врачу-невропатологу. Он поставил диагноз: реактивный невроз – и предложил провести две недели в госпитале.
Отомстила
В апреле 1942 года немцы сменили всех своих оставшихся в живых снайперов. Пошли слухи, что в Севастополь прибыли стрелки-асы. Несколько советских снайперов, включая Людмилу Павличенко, решили одного из таких асов взять живым. Высмотрели, подобрались, вытащили на нейтральную полосу. Заглянули в снайперскую книжку: 502 убитых. Цифра невероятная. Немца стали трясти: где, на каких участках столько "наработал"? Оказалось, что после окончания снайперской школы его направили в охрану лагеря смерти потренироваться на живых мишенях.
За них она тоже отомстила. Уже во время последнего, июньского штурма Севастополя. Придумала, как обратить в бегство шедших в атаку фашистов: стрелять не в головы, а в животы. Ранение смертельное, но враг кричит, просит о помощи, отвлекает и вгоняет в панику рядом идущих. Так и захлебнулась одна из атак. На поле боя осталось два десятка немецких солдат с пробитыми пряжками ремней…
17 июня Людмилу ранил осколок снаряда. По ее словам, повезло: "осколок сделал глубокий разрез на правой скуле, оторвал мочку правого уха, от ударной волны произошло повреждение барабанной перепонки и общая контузия". Людмилу эвакуировали вместе с другими ранеными в Новороссийск. А десятки тысяч защитников Севастополя так и остались на берегу…
К концу войны пришлось поездить и по разным городам СССР. Людям нужны были герои
После фронта
Людмила Павличенко стала одним из трех советских делегатов на Всемирной студенческой ассамблее, которая прошла в США. Она побывала в Белом доме, вошла в состав международной делегации, которая проехала по нескольким штатам, а затем отправилась в Канаду и Англию.
В США, во время пресс-конференции в советском посольстве, она наконец-то отыгралась на так досаждавших ей журналистах. Отвечала прямо, едко, насмешливо: "Могут ли женщины на войне красить губы?" – "Могут. Но иногда не успевают. Приходится хвататься то за пулемет, то за винтовку, то за пистолет или гранаты".
"Форма вас полнит. Или вам все равно?" – "Я горжусь униформой легендарной Красной Армии... А вам желаю хоть раз побывать под бомбежкой. Честное слово, вы сразу забудете о покрое вашего наряда".
После возвращения в СССР Людмила Павличенко была инструктором по стрельбе. Ей присвоили звание Героя Советского Союза, а в 1945-м она закончила истфак. Потом служила в Военно-морском управлении Генштаба ВМС.
В 1973, за год до смерти, уже серьезно больная, она согласилась записать получасовой монолог-интервью. О войне. О снайперах. О том, как выполняла свой долг.
