Крым и судьба армянского гения Вардгеса Суренянца - РИА Новости Крым, 06.04.2026
Крым и судьба армянского гения Вардгеса Суренянца
Крым был его творческим началом и концом, как драгоценная оправа обрамлявшим талант: именно здесь будущий художник получил благословение от Айвазовского, именно РИА Новости Крым, 06.04.2026
Крым был его творческим началом и концом, как драгоценная оправа обрамлявшим талант: именно здесь будущий художник получил благословение от Айвазовского, именно здесь покоится его прах. 6 апреля 1921 года тело великого армянского художника Вардгеса Суренянца нашло последнее пристанище у стен храма святой Рипсиме в Ялте.Благословение АйвазовскогоТалант сына армянского священника проявился уже вскоре после рождения. Мальчик появился в небольшом горном городке Ахалцихе в 1860 году. Его отец, священник, был организатором самообороны, в Русско-турецкую войну прямо через дворик дома Акопа Суренянца проходила фронтовая линия военных действий. Русские солдаты шутили – "окопы под Акопом".В 1968 году батюшка Акоп получил назначение в Симферополе, семья переехала в Крым. В этом губернском городе тогда было два армянских храма, один – в честь Успения Пресвятой Богородицы на границе Старого города. При церкви находилась церковно-приходская школа. Второй храм – Святого Спасителя – располагался на нынешней улице Горького на месте, где сейчас раскинулся шатер государственного цирка. Рядом – армянское училище при церкви. В них-то Закон Божий и историю Библии преподавал отец Вардгеса Суренянца.В Cимферополе Суренянцы знакомятся и становятся дружны с маринистом Иваном Айвазовским. Однажды вместе ездили в Бахчисарай. Маленький Вардгес по приезду домой нарисовал по памяти карандашом впечатлившие его виды древнего города ханов. Рисунки мальчика увидел 75-летний мэтр Айвазовский. Он похвалил ребенка и подарил набор красок с пожеланием заняться живописью. Это было творческим крещеньем.Варгес рисовать учился дома, а также играть на скрипке и говорить на нескольких языках. В 1870-м году домашнего мальчика отправили в Москву, в гимназические классы, открывшиеся при основанном армянским семейством Лазаревых Институте восточных языков. А вскоре и вся семья перебралась во второй город Российской империи, где отцу предложили место пресвитера Московской Армянской епархии, также он преподавал в Лазаревском училище."Однокашник" Суренянца Ерванд Шахазизянц вспоминал, каким был маленький армянский гений: "Он был старше, но знаниями слаб, как и я, – обстоятельство, которое сближало нас, вынуждало с сочувствием относиться друг к другу и делало нас счастливыми. Он не умел совершать мальчишеские шалости, живо бегать, играться, был скучным, медлительным и безгранично терпеливым, добрым и покорным. За такой характер все его любили, шутили над ним, стараясь рассердить, но не могли. Он все терпел и отвечал доброй улыбкой. Природа одарила его такой способностью, которую не имел никто из нас – это его исключительная способность к рисованию. Он уроками мало занимался и поэтому плохо учился. Он часами сидел и рисовал товарищей, учителей, при этом удивительно правдоподобно и с тонким вкусом".Между Западом и ВостокомИз-за неуспеваемости Суренянц покинул училище, хотя и хорошо усвоил преподаваемые пять (!) иностранных языков. В 16 лет по ходатайству попечительского совета Лазаревского училища его зачислили на архитектурное отделение Московского училища живописи, ваяния и зодчества. Спустя два года будущий художник поехал навестить брата в Мюнхен и поступил там на архитектурный факультет Мюнхенской Высшей политехнической школы, затем оставил ее ради учебы в Мюнхенской Академии художеств. Первая же экспонировавшаяся живописная работа Суренянца имела успех у зрителя.Продажа первых картин, уроки русского и армянского, карикатуры для местной газеты дали художнику материальную возможность совершить путешествие по Италии, из которого он привез множество акварельных этюдов и представление об армянской средневековой книжной живописи.Молодому и пытливому Суренянцу был интересен весь мир. По поручению восточного отделения Русского императорского археологического общества в Персию направлялась экспедиция во главе с известным русским ирановедом, профессором Петербургского университета Валентином Жуковским. Суренянц в качестве художника присоединился к ученым, чтобы понять загадочный восток.Он потом всю жизнь серьезно увлекался жизнью Востока, изучал его культуру, часто читал друзьям газели Гафиза, рубаи Омара Хайяма и отрывки из "Шахнаме" Фирдоуси. Темы многих картин художника навеяны персидской поэзией.В 1896 году на 24-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок Суренянц представил работу "Юный Гафиз воспевает розы Муселлы молодым ширазкам".Между книгами и театромВ 90-х годах ХIХ века художник жил в Эчминадзине – монастырском комплексе, а также духовном и административном центре Армянской апостольской церкви. Там Вардгес преподавал художество и общую историю искусства в семинарии, а для себя копировал фрески и армянскую книжную миниатюру.Это были страшные годы Османского гнета и геноцида армян, во время которого в Восточную Армению прибывали множество беженцев. Суренянц писал этих людей темперой, гуашью, цветным карандашом, пытался уловить их выражение лиц, жесты – гордость и страдание, радость и боль утрат. В это же время он начал работать над картинами, темы которых связаны с историей и легендами армянского народа.Вардгес Суренянц всю жизнь изучал культуру Запада и Востока, трансформируя ее в своем творчестве, сочетая, объединяя, создавая свой неповторимый стиль, становясь основоположником исторического жанра армянской живописи.Метафоричность и величие его картин, колористика, техника сфумато, перламутровые отблески, ощущение динамики в полотнах – вот что присуще живописцу и графику Суренянцу. До сих пор критики спорят – приверженец ли он импрессионизма или все же модерна.Склонность Суренянца к некой условности, которую лучше всего позволял раскрыть театр. Начиная с 1904 года он создал декорации к спектаклям Мариинского театра: балету "Корсар" Адана, опере "Демон" Рубинштейна, к пьесам Метерлинка и другим. Сотрудничал он и со Станиславским, поставившем в Московском художественном театре ряд спектаклей: "Непрощенная" Метерлинка, "Чайка" Чехова.А еще была книжная иллюстрация. Метерлинк, Уайльд, Толстой, Лермонтов, Лагерлеф, армянские сказки, различные публикации, графические эскизы в его исполнении всегда насыщены национальным колоритом. Суренянц зачастую использовал приемы, "подсмотренные" у средневековых армянских миниатюристов. Всего художник проиллюстрировал и оформил более 35 литературных произведений и периодических изданий.Среди его лучших работ – иллюстрации к "Бахчисарайскому фонтану" Пушкина, изданного к столетию поэта.Над "Бахчисарайским фонтаном" Суренянц работал два года. И все это время жил в Крыму, в Бахчисарае, вернувшись в места, которые так поразили его в детстве. Свою работу он посвятил Айвазовскому.Творческий процесс был оригинальным: следуя принципам пикторализма, Суренянц сначала делал высокохудожественные постановочные фотографии, а затем использовал их для создания графики, перенося мельчайшие детали на бумагу. Это был синтез живописи и фотографии, характерный для модерна.Храм на Ялтинском холмеК 1910-м годам Суренянц – уже признанный художник, участник множества выставок в России и за рубежом. Жены и детей у него не было: его семья – искусство.Именно в эти годы в Ялте бакинский нефтяной магнат Павел Гуркасов решил построить величественный армянский храм на холме – он должен был стать духовным центром армянской общины, которая в Ялте становилась все больше. Кроме того, в цокольной части здания предполагалось обустроить фамильную усыпальницу, так как несколькими годами ранее в Гурзуфе от скоротечной чахотки умерла 17-летняя дочь Гуркасова. В крещении она получила имя христианской просветительницы армян святой Рипсиме. За основу взяли храм Святой Рипсиме в Эчмиадзине постройки VII века, исполненный в стиле ранне-христианских армянских храмов.Храм возводили семь лет, много воды утекло за эти годы, в усыпальнице упокоились еще два ребенка Гуркасова: его сын Александр, которого видели продолжателем отцовского дела, и дочь Маргарита, застреленная несостоявшимся женихом.Все эти годы Суренянц разрабатывал концепцию оформления интерьеров, набрасывал идеи по живописным работам, изготовлению иконостаса, дверей, окон, работал в тесном сотрудничестве с архитектором Габриэлом Тер-Микеляном.Строгий стиль храма Суренянц "разбавляет" элементами модерна: так в камне и росписи появляются траурные вороны на карнизе узкого окна круглой башни-усыпальницы, а на куполе – райские птицы, колонны в виде могучих дубов, увитых виноградной лозой…После завершения строительства летом 1917 года дело стало за росписью. Вардгес Суренянц приезжает в Ялту вместе с художником Тер-Варданяном, селится по соседству от храма и приступает к росписи купола. Революция смешивает все планы: заказчик после потрясений срочно эмигрирует во Францию, платить за работу прекращает, но Вардгес Суренянц продолжает работать бесплатно. А еще добровольно берет на себя обязанности охранять свое детище в эти смутные времена.Зимой 1918 года художник тяжело заболел, но еще два года продолжал руководить росписью интерьера и оформлением внутреннего убранства: его коллега Тер-Вартанян руководствовался эскизами и непосредственными советами Суренянца.6 апреля 1921 года Вардгес Акопович последний раз поднялся на леса под купол храма. Удар случился прямо там, на рабочем месте. Он ушел на небо, которое так красиво писал на штукатурке храма. Художника похоронили на нижней площадке ялтинской церкви, с левой стороны от арочного входа в усыпальницу. Росписи остались незавершенными, Тер-Вартанян отказался продолжать работу из уважения к усопшему. Но эскизы сохранились. Почти через сто лет, в 2007-м году, художник Ашот Нерсесян успешно завершил работу армянского гения.Самые интересные и важные новости ищите в наших соцсетях: Telegram, Дзен, ВКонтакте и MAX. Также следите за нами в Одноклассниках и Rutube.Читайте также на РИА Новости Крым:Камни и люди: армяне в Крыму"Даже кляча на скаку красива и живописна": 165 лет Николаю СамокишуАйвазовский: нерадивый ученик, покоритель Парижа и "отец Феодосии"
Крым был его творческим началом и концом, как драгоценная оправа обрамлявшим талант: именно здесь будущий художник получил благословение от Айвазовского, именно здесь покоится его прах. 6 апреля 1921 года тело великого армянского художника Вардгеса Суренянца нашло последнее пристанище у стен храма святой Рипсиме в Ялте.
Благословение Айвазовского
Талант сына армянского священника проявился уже вскоре после рождения. Мальчик появился в небольшом горном городке Ахалцихе в 1860 году. Его отец, священник, был организатором самообороны, в Русско-турецкую войну прямо через дворик дома Акопа Суренянца проходила фронтовая линия военных действий. Русские солдаты шутили – "окопы под Акопом".
В 1968 году батюшка Акоп получил назначение в Симферополе, семья переехала в Крым. В этом губернском городе тогда было два армянских храма, один – в честь Успения Пресвятой Богородицы на границе Старого города. При церкви находилась церковно-приходская школа. Второй храм – Святого Спасителя – располагался на нынешней улице Горького на месте, где сейчас раскинулся шатер государственного цирка. Рядом – армянское училище при церкви. В них-то Закон Божий и историю Библии преподавал отец Вардгеса Суренянца.
В Cимферополе Суренянцы знакомятся и становятся дружны с маринистом Иваном Айвазовским. Однажды вместе ездили в Бахчисарай. Маленький Вардгес по приезду домой нарисовал по памяти карандашом впечатлившие его виды древнего города ханов. Рисунки мальчика увидел 75-летний мэтр Айвазовский. Он похвалил ребенка и подарил набор красок с пожеланием заняться живописью. Это было творческим крещеньем.
Варгес рисовать учился дома, а также играть на скрипке и говорить на нескольких языках. В 1870-м году домашнего мальчика отправили в Москву, в гимназические классы, открывшиеся при основанном армянским семейством Лазаревых Институте восточных языков. А вскоре и вся семья перебралась во второй город Российской империи, где отцу предложили место пресвитера Московской Армянской епархии, также он преподавал в Лазаревском училище.
"Однокашник" Суренянца Ерванд Шахазизянц вспоминал, каким был маленький армянский гений: "Он был старше, но знаниями слаб, как и я, – обстоятельство, которое сближало нас, вынуждало с сочувствием относиться друг к другу и делало нас счастливыми. Он не умел совершать мальчишеские шалости, живо бегать, играться, был скучным, медлительным и безгранично терпеливым, добрым и покорным. За такой характер все его любили, шутили над ним, стараясь рассердить, но не могли. Он все терпел и отвечал доброй улыбкой. Природа одарила его такой способностью, которую не имел никто из нас – это его исключительная способность к рисованию. Он уроками мало занимался и поэтому плохо учился. Он часами сидел и рисовал товарищей, учителей, при этом удивительно правдоподобно и с тонким вкусом".
Между Западом и Востоком
Из-за неуспеваемости Суренянц покинул училище, хотя и хорошо усвоил преподаваемые пять (!) иностранных языков. В 16 лет по ходатайству попечительского совета Лазаревского училища его зачислили на архитектурное отделение Московского училища живописи, ваяния и зодчества. Спустя два года будущий художник поехал навестить брата в Мюнхен и поступил там на архитектурный факультет Мюнхенской Высшей политехнической школы, затем оставил ее ради учебы в Мюнхенской Академии художеств. Первая же экспонировавшаяся живописная работа Суренянца имела успех у зрителя.
Продажа первых картин, уроки русского и армянского, карикатуры для местной газеты дали художнику материальную возможность совершить путешествие по Италии, из которого он привез множество акварельных этюдов и представление об армянской средневековой книжной живописи.
Молодому и пытливому Суренянцу был интересен весь мир. По поручению восточного отделения Русского императорского археологического общества в Персию направлялась экспедиция во главе с известным русским ирановедом, профессором Петербургского университета Валентином Жуковским. Суренянц в качестве художника присоединился к ученым, чтобы понять загадочный восток.
Он потом всю жизнь серьезно увлекался жизнью Востока, изучал его культуру, часто читал друзьям газели Гафиза, рубаи Омара Хайяма и отрывки из "Шахнаме" Фирдоуси. Темы многих картин художника навеяны персидской поэзией.
В 1896 году на 24-й выставке Товарищества передвижных художественных выставок Суренянц представил работу "Юный Гафиз воспевает розы Муселлы молодым ширазкам".
"На последней передвижной выставке меня поразила своей особенностью картина господина Суренянца. Она представляла яркий тип возникающей новой школы: оригинальность до странности, сдержанность до сухости, страстная любовь до едва уловимой тонкости деталей", – так о коллеге отзывался уже известный Илья Репин.
Между книгами и театром
В 90-х годах ХIХ века художник жил в Эчминадзине – монастырском комплексе, а также духовном и административном центре Армянской апостольской церкви. Там Вардгес преподавал художество и общую историю искусства в семинарии, а для себя копировал фрески и армянскую книжную миниатюру.
Это были страшные годы Османского гнета и геноцида армян, во время которого в Восточную Армению прибывали множество беженцев. Суренянц писал этих людей темперой, гуашью, цветным карандашом, пытался уловить их выражение лиц, жесты – гордость и страдание, радость и боль утрат. В это же время он начал работать над картинами, темы которых связаны с историей и легендами армянского народа.
1 из 3
В. Суренянц. "Женщина-рыцарь". Национальная картинная галерея Армении
2 из 3
В.Суренянц "Покинутая". Государственный музей искусств Казахстана
3 из 3
В. Суренянц "Попранная святыня". Национальная картинная галерея Армении
1 из 3
В. Суренянц. "Женщина-рыцарь". Национальная картинная галерея Армении
2 из 3
В.Суренянц "Покинутая". Государственный музей искусств Казахстана
3 из 3
В. Суренянц "Попранная святыня". Национальная картинная галерея Армении
Вардгес Суренянц всю жизнь изучал культуру Запада и Востока, трансформируя ее в своем творчестве, сочетая, объединяя, создавая свой неповторимый стиль, становясь основоположником исторического жанра армянской живописи.
Метафоричность и величие его картин, колористика, техника сфумато, перламутровые отблески, ощущение динамики в полотнах – вот что присуще живописцу и графику Суренянцу. До сих пор критики спорят – приверженец ли он импрессионизма или все же модерна.
Склонность Суренянца к некой условности, которую лучше всего позволял раскрыть театр. Начиная с 1904 года он создал декорации к спектаклям Мариинского театра: балету "Корсар" Адана, опере "Демон" Рубинштейна, к пьесам Метерлинка и другим. Сотрудничал он и со Станиславским, поставившем в Московском художественном театре ряд спектаклей: "Непрощенная" Метерлинка, "Чайка" Чехова.
А еще была книжная иллюстрация. Метерлинк, Уайльд, Толстой, Лермонтов, Лагерлеф, армянские сказки, различные публикации, графические эскизы в его исполнении всегда насыщены национальным колоритом. Суренянц зачастую использовал приемы, "подсмотренные" у средневековых армянских миниатюристов. Всего художник проиллюстрировал и оформил более 35 литературных произведений и периодических изданий.
Среди его лучших работ – иллюстрации к "Бахчисарайскому фонтану" Пушкина, изданного к столетию поэта.
"Все в этом издании, начиная от бумаги и больших рисунков и кончая маленькими виньетками и печатью, изящно, осмысленно и строго выдержано со стороны стиля. Это издание может для многих служить образцом того, как должен быть иллюстрирован весь Пушкин", – писал журнал "Нива" об этом примечательном издании.
Над "Бахчисарайским фонтаном" Суренянц работал два года. И все это время жил в Крыму, в Бахчисарае, вернувшись в места, которые так поразили его в детстве. Свою работу он посвятил Айвазовскому.
Творческий процесс был оригинальным: следуя принципам пикторализма, Суренянц сначала делал высокохудожественные постановочные фотографии, а затем использовал их для создания графики, перенося мельчайшие детали на бумагу. Это был синтез живописи и фотографии, характерный для модерна.
1 из 2
В. Суренянц. "Бачисарайский фонтан", иллюстрация. Сайт "Армяне Крыма" https://armk.info/
2 из 2
В. Суренянц. "Бачисарайский фонтан", иллюстрация. Сайт "Армяне Крыма" https://armk.info/
1 из 2
В. Суренянц. "Бачисарайский фонтан", иллюстрация. Сайт "Армяне Крыма" https://armk.info/
2 из 2
В. Суренянц. "Бачисарайский фонтан", иллюстрация. Сайт "Армяне Крыма" https://armk.info/
Храм на Ялтинском холме
К 1910-м годам Суренянц – уже признанный художник, участник множества выставок в России и за рубежом. Жены и детей у него не было: его семья – искусство.
Именно в эти годы в Ялте бакинский нефтяной магнат Павел Гуркасов решил построить величественный армянский храм на холме – он должен был стать духовным центром армянской общины, которая в Ялте становилась все больше. Кроме того, в цокольной части здания предполагалось обустроить фамильную усыпальницу, так как несколькими годами ранее в Гурзуфе от скоротечной чахотки умерла 17-летняя дочь Гуркасова. В крещении она получила имя христианской просветительницы армян святой Рипсиме. За основу взяли храм Святой Рипсиме в Эчмиадзине постройки VII века, исполненный в стиле ранне-христианских армянских храмов.
Храм возводили семь лет, много воды утекло за эти годы, в усыпальнице упокоились еще два ребенка Гуркасова: его сын Александр, которого видели продолжателем отцовского дела, и дочь Маргарита, застреленная несостоявшимся женихом.
Все эти годы Суренянц разрабатывал концепцию оформления интерьеров, набрасывал идеи по живописным работам, изготовлению иконостаса, дверей, окон, работал в тесном сотрудничестве с архитектором Габриэлом Тер-Микеляном.
1 из 3
В. Суренянц. "Церковь св. Рипсиме". Национальная картинная галерея Армении
Внутреннее убранство храма св. Рипсиме в Ялте. Фото из собрания Армянского музея в Москве
Строгий стиль храма Суренянц "разбавляет" элементами модерна: так в камне и росписи появляются траурные вороны на карнизе узкого окна круглой башни-усыпальницы, а на куполе – райские птицы, колонны в виде могучих дубов, увитых виноградной лозой…
После завершения строительства летом 1917 года дело стало за росписью. Вардгес Суренянц приезжает в Ялту вместе с художником Тер-Варданяном, селится по соседству от храма и приступает к росписи купола. Революция смешивает все планы: заказчик после потрясений срочно эмигрирует во Францию, платить за работу прекращает, но Вардгес Суренянц продолжает работать бесплатно. А еще добровольно берет на себя обязанности охранять свое детище в эти смутные времена.
Зимой 1918 года художник тяжело заболел, но еще два года продолжал руководить росписью интерьера и оформлением внутреннего убранства: его коллега Тер-Вартанян руководствовался эскизами и непосредственными советами Суренянца.
6 апреля 1921 года Вардгес Акопович последний раз поднялся на леса под купол храма. Удар случился прямо там, на рабочем месте. Он ушел на небо, которое так красиво писал на штукатурке храма. Художника похоронили на нижней площадке ялтинской церкви, с левой стороны от арочного входа в усыпальницу. Росписи остались незавершенными, Тер-Вартанян отказался продолжать работу из уважения к усопшему. Но эскизы сохранились. Почти через сто лет, в 2007-м году, художник Ашот Нерсесян успешно завершил работу армянского гения.
Могила В. Суренянца около храма св. Рипсиме в Ялте. Фото Армянского музея Москвы
